Неточные совпадения
С городской горы порой раздаются редкие, заунывные удары
колоколов — то
церковные сторожа повещают попа с прихожанами, что не даром с них деньги берут, исправно караулят от воров церковь Божию.
Церковным попам спервоначалу-то это не больно было в охоту, потому что у них по будням-то одни
колокола службу правят, а поп с дьячком да причетники либо спят, либо бражничают, а тут каждый при своем деле будь.
Между тем сосчитали
церковные деньги; оказалось, что на
колокол собрано больше тысячи рублей, из которых добрых две трети внесены были усердием Сатира.
Пробывши в безвестной отлучке три года, он воротился домой. Предсказание отца сбылось: беглец принес в пользу церкви около трехсот рублей. Это всех обрадовало и даже отчасти примирило с ним матушку. Все равно не минешь новый
колокол покупать, и, если недостанет
церковных денег, придется своих собственных добавлять, так вот Сатиров-то сбор и пригодится…
Ровно в шесть часов, по знаку из дома, ударяет наш жалкий
колокол; у
церковной ограды появляется толпа народа; раздается трезвон, и вслед за ним в дверях церкви показывается процессия с образами, предшествуемая священником в облачении.
Сатир уже три раза был в бегах. Походит года два-три, насбирает денег на
церковное строение и воротится. Он и балахон себе сшил такой, чтоб на сборщика походить, и книжку с воззванием к христолюбивым жертвователям завел, а пелену на книжку тетеньки-сестрицы ему сшили. А так как в нашей церкви
колокол был мал и плох, то доставляемый им сбор присовокуплялся к общей сумме пожертвований на покупку нового
колокола.
При почти затворнической жизни в Грузине граф посвятил всю свою деятельность управлению своею обширною вотчиною, состоящею из 15 деревень, вникал в малейшие подробности жизни: как и кому ходить в церковь, в какие
колокола звонить, как ходить с крестным ходом и при других
церковных церемониях.
Через несколько минут печальным благовестом в Успенский
колокол дано было столице
церковное извещение о преставлений императора.
— Переменил участь. Сдал книги и
колокола и
церковные дела, потому я был решен вдоль по каторге-с, так оченно долго уж сроку приходилось дожидаться.
Они встретились на паперти; она приветствовала его с веселой и ласковой важностью. Солнце ярко освещало молодую траву на
церковном дворе, пестрые платья и платки женщин;
колокола соседних церквей гудели в вышине; воробьи чирикали по заборам. Лаврецкий стоял с непокрытой головой и улыбался; легкий ветерок вздымал его волосы и концы лент Лизиной шляпы. Он посадил Лизу и бывшую с ней Леночку в карету, роздал все свои деньги нищим и тихонько побрел домой.
Сторож где-то застучал в доску, и ударил
колокол церковных часов.
Сын, которого я отдал этому народу в залог моей преданности, моей верности ему, которого окрестил в русскую веру, помощь моя в ратном деле, строгая жизнь, приготовление грубых материалов, литье пушек,
колоколов, самое имя
церковного строителя — все доставило мне уважение и любовь русских.
Он во всем причте пользовался авторитетом по
церковному хозяйству и обыкновенно перед праздниками обметал веником иконостас и собственноручно мыл пол в алтаре и чистил лампады, и под его же надзором усердные бабы пообещанию вымывали полы в остальной церкви; он же и «отстреливал голубей», которые прилетали на колокольню и марали
колокола; а его дьячиха — престарелая «Аллилуева жена», пекла «благовещенские просвиры», о которых надо сказать два слова в объяснение.
Словно
колокол церковный прозвучал в отдалении и стих. Опустил голову и матрос, слышит в тишине, как побаливает на ноге гниющая ранка, и беспокоится: не доходит ли тяжкий запах до Жегулева? И хочется ему не то чтобы умереть, а — не быть. Не быть.
Далеко на
церковной колокольне глухо ударил
колокол. Дрожащий звук, полный смутной тайны, тихо пронесся над темными полями. Потом раздался второй удар, третий, — пробило двенадцать.
С вечера накануне именин всенощну служат. Тут всем приказ: у службы быть неотменно. Князь сам шестопсалмие читает и синаксарь. Знал он
церковный устав не хуже монастырского канонарха, к службе божией был не леностей, к дому господню радение имел большое. Сколько по церквам иконостасов наделал, сколько
колоколов вылил, в самом Заборье три каменные церкви соорудил.
Отец его был дьякон, дед — священник, прадед — дьякон, и весь род его, быть может, со времен принятия на Руси христианства, принадлежал к духовенству, и любовь его к
церковным службам, духовенству, к звону
колоколов была у него врожденной, глубокой, неискоренимой; в церкви он, особенно когда сам участвовал в служении, чувствовал себя деятельным, бодрым, счастливым.
Церковный сторож прошел мимо, с недоумением посмотрел на нас и стал дергать за веревку.
Колокол медленно и протяжно, резко нарушая тишину вечера, пробил десять.